Совсем недавно Николас Мадуро принимал гостей в роскошном дворце Мирафлорес в Каракасе с бальным залом на 250 персон и роскошной мебелью. А сейчас его мир сузился до крохотной камеры-одиночки, где можно сделать от силы три шага, и теперь все, что у него есть, – стальная койка, подушка и матрас толщиной в 4 см.

Бывшего венесуэльского лидера поместили в Метрополитен-центр предварительного заключения в Бруклине, который правозащитники окрестили «адом на земле». Эксперты пояснили, что Мадуро находится в так называемом Special Housing Unit – блоке для особо опасных или высокопоставленных арестантов.

СМИ раскрыли детали, от которых становится не по себе. Так, в камерах температура держится на уровне +15-17 градусов. Но самое тяжелое испытание – свет. Лампы в одиночных камерах никогда не выключают. Заключённый теряет ощущение времени, не понимая, день сейчас или ночь.

Это классический метод психологического давления, который правозащитники приравнивают к пыткам лишением сна. Единственный ориентир во времени – моменты, когда подают еду или выводят к адвокатам.

Силия Флорес, супруга Мадуро, содержится в той же тюрьме, в женском блоке. Но свидания им запрещены, потому что оба проходят по одному делу. Правозащитники описывают изощренную тактику американских следователей, которые иногда специально проводят мужа мимо камеры жены или устраивают «случайную встречу». Увидеть друг друга можно, а поговорить – нет, и это психологическое давление в чистом виде.

У Флорес, по словам её адвоката, сломано ребро и заметен синяк под глазом – это последствия задержания в Каракасе. Видеть близкого человека в тюремной робе, возможно, с травмами, и не иметь возможности подойти – мощнейший рычаг психологического воздействия.

Увы, с медициной в американских СИЗО все плохо. Чтобы вывезти арестанта на обследование в больницу, нужно преодолеть бюрократическую волокиту. Процесс занимает месяцы, и даже если что-то болит, приходится терпеть. Единственное, что дают охотно, – успокоительные и гормональные препараты.

А вот травмы, хронические болезни, необходимость диагностики – это уже совсем другая история.

Компания у Мадуро подобралась колоритная. Здесь действительно коротают дни музыкальный магнат Шон «Пи Дидди» Комбс, подруга Эпштейна Гислейн Максвелл, предполагаемый лидер картеля «Синалоа» Исмаэль Самбада Гарсия. Но экс-президент Венесуэлы не попадет в относительно «комфортный» блок 4 North. Его будут охранять как особую ценность и поэтому поместили в блок спецуправления (SHU) – это камера размером 2,5 на 3 метра.

Почему Мадуро держат в такой строгой изоляции? Эксперты считают, что это вопрос его выживания, потому что он носитель колоссального объёма информации о наркотрафике, связях политиков и наркокартелей. Для многих криминальных авторитетов, находящихся в той же тюрьме, устранить его – значит заставить замолчать важного свидетеля. «Охрана будет следить за ним как ястреб», – пишут СМИ. Картели боятся, что Мадуро начнёт «сдавать» подельников в обмен на смягчение приговора, поэтому его прячут за семью замками, подальше от других арестантов, готовых пустить в ход заточку.

Госдепартамент США годами обвинял режим президента Венесуэлы в нарушении прав человека, внесудебных расправах и пытках политических заключённых в Венесуэле. Теперь же сам Николас Мадуро, стоя перед судьей, произнес:

Я невиновен. Я порядочный человек.

Теперь венесуэльский лидер, обладавший неограниченной властью в богатейшей нефтяной стране, вынужден бороться за тёплое одеяло. Американская фемида решила продемонстрировать, что даже статус президента не гарантирует VIP-условий, когда речь идёт о столь серьёзных обвинениях.